Мифологема рая в наивной живописи

Идеал, блага  - не единственная, но преобладающая в наивной живописи. Об этом писалось неоднократно[i], и автор настоящей работы уже пытался дать обоснование такой своего рода тематической слитности наивных произведений.[ii]Думается, идеальная компенсация бытийных нестроений, всякой лишенности блага – основное,  что влечет наивного художника к кистям и краскам. В большинстве своем наивы – уже не те архаики, которые не разделяют символическое и реальное, но такая оппозиция для них - событие не вполне свершившееся, не обладающее чертами ставшей, проясненной во всех деталях реальности. Магия присутствует в наивном живописании, пусть в виде слабого, истончающего следа.

Настолько существенным для известного культурного  слоя и состояния было это художественное обретение рая, что возникла даже социальная маркировка через изобразительные элементы: «купеческие розы» и розовые же небеса; домик, речка и … конечно, лебеди.  Именно здесь, вокруг полюса безусловного блага происходила наиболее интенсивная работа по стериотипизации. В каком бы диффузном виде не представала наивная живопись, и какие бы индивидуализированные варианты она нам не предъявляла, мы находим элементы из «основного фонда».

Наив принадлежит к распространенному классу изображений, характеризующихся усвоением знаковых форм «высокой» культуры с помощью «низовых» средств художественной рецепции. Теория этих изображений, насколько известно, не разработана; несколько замечаний применительно к наиву сделано мной в уже указанной работе. В дальнейшем нам везде придется иметь в виду это «просвечивание» исходно более богатых форм через живописную структуру.

Для последующего рассмотрения удобнее всего воспользоваться классицистической системой жанров. Пейзаж, портрет, натюрморт – основной корпус наивных работ легко поддается такого рода членению, уже здесь выдавая зависимость от « высоких» художественных пластов.

                Концентрированный вариант пейзажного рая сложился в своего рода канон, что вообще мало характерно для наива с его социальной диффузностью и «теоретической необеспеченностью». Перечислим основные денотаты «наивного рая»: речка или озеро; растения цветущие или плодоносящие; дом, человеческое жилье; лодка с катающейся парочкой; тропинка; лебеди. Такова «сердцевина». Количество вариантов, обогащение и обеднение необозримо, но наиболее символически богатые мотивы – здесь. Каждый из них мог бы удостоиться отдельной статьи: чего стоит мифологическая тема дороги или реки, понимаемой как дорога; какую смысловую развертку обещает мотив катания на лодке, обогативший низовой романс, открытку, наконец, кинематограф («Ты плыви, моя лодка, плыви»). За неимением места  укажем лишь, что все эти компоненты «рая» добыты из опыта усадебного и городского паркостроения, а значит, прошли неоднократную культурную шлифовку, перед тем как «осесть» на «наивную почву».

                Не во всяком индивидуализированном варианте наива пейзаж несет столь ощутимые райские коннотации. Чаще это случается там, где художник руководим осознанным ретроспективным намерением – изобразить «родную деревню», «родные места». Тот, кто много общался с наивными художниками, знает, сколь часто такое живописание сопровождается ностальгическим вздохом по «утерянному раю», сколь изображается церковь, которой больше нет, и пруд, который давно высох. «И жизнь хороша, и жить хорошо!» - называет один сибирский художник такую работу, где среди ликующей природы веселится молодежь. «Вот это - я, - указывает престарелый художник  на одну фигурку, - а вот это моя невеста Поля».

                Среди портретов нас будут интересовать те, что тяготеют к «типам». В первую очередь, это «красавицы»[iii] Поименованные и безымянные, порой подчеркнуто статуарные, порой жеманничающие на манер персонажей предреволюционных литографий, эти «красавицы» – обитательницы той пейзажной идиллии, на которую уже указывалось.

                Среди натюрмортов преобладает тип «изобилие». Он не случаен в наивном репертуаре, потому что как нельзя лучше передает идею исполненности благом и благами. Это идея может появляться во всех других жанрах в качестве аккомпанемента, здесь же она звучит forte.

                Переходя к бытовому жанру, мы сосредоточимся на его бессобытийной форме, ведь «рай» - картина «ставшего» блага, пребывание, а не изменение. И более всего такой «благостной» концепции отвечают пирования и праздники. Ими изобилует наив. Народный праздник и совместная трапеза – без этой формы противостояния распаду и дроблению была бы куда как неполна картина архаического наивного «рая».

                Настоящие заметки имеют ценность лишь постановки вопроса. Картина «рая» в «наивной» интерпретации вполне обнаруживает свою специфичность. Содержательное же раскрытие этой специфичности – дело будущего.

 

Любовь Письман



[i] См. например, Помещиков В.А. Мифологические мотивы в наивном искусстве// В кн. Примитив в изобразительном искусстве. –М., 1994.

[ii] Письман Л. Наивное искусство как феномен современной культуры// В кн. Символы, образы, стереотипы. Международные чтения по теории, истории и  философии культуры. Вып. 9. – СПб., 2000. – С. 247-251.

[iii] См. Письман Л.З. Тема красавицы в наивной живописи// В кн. Женщины в системе массовой коммуникации. СПб., 2000.

Comments